KHR. Primo Guardian

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KHR. Primo Guardian » флэшбеки; » Куда дует ветер в голове?(с)


Куда дует ветер в голове?(с)

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Участники: Faro Ribeiro, A’ed Farraday

Очередность постов: Faro Ribeiro, A’ed Farraday

Место: Улицыà ----> Квартира Эйда.

Временной промежуток: поздний вечер и ночь.

Условия: Итак. Эйду и Фаро по 25, время, когда они уже хорошо знают друг друга, но может и недостаточно хорошо, как раз за пару месяцев, до основания Варии. Палермо празднует, праздник посвящен Святой Розалии, хранительнице Палермо. Наемные убийцы не исключение и тоже отмечают. Обстоятельства складываются так, что им мало и продолжение банкета решено провести в съемной квартире кого-то из них. Щедрый Эйд не задумываясь, предлагает свою берлогу. Но мало ли как может все измениться пока они добираются? Сейчас же они только-только вышли из бара.
Реальный эпизод из прошлого.

0

2

-Заходите еще! – бодрый мужской голос донесся до их ушей за пару мгновений до того, как тяжелая резная дверь бара захлопнулась за ними. Впрочем, как только она открылась вновь, пропуская внутрь уже совсем других людей, голос столь же энергично разразился приветствием.
И как он только успевает? Праздник все-таки, и посетителей – как каплей в море, – будь Фаро на месте хозяина сего заведения, ему вполне хватало бы слежения за тем, чтобы у каждого в кружке/бокале/рюмке что-то было, плюс, наемный персонал тоже сам по себе шевелиться не будет.
Хотя существовал один не подлежащий сомнению факт – на его месте Рибейро не будет никогда. Выбранному пути наемника он собирался следовать до победного конца, и в его представлении это не сочеталось с выполнением подобной прозаической работы.
Что, однако отнюдь не мешало ему время от времени заглядывать сюда и выпивать стаканчик-другой.
Тем более, сегодня был весьма достойный повод  – День Святой Розалии, покровительницы Палермо, почитаемой всей Сицилией. Грех для мафии не выбраться из своих темных закутков и не смочить горло – стражи закона, ровно как и все остальные граждане, квасят на полную, возможно, даже за соседним столиком с еще вчера столь тщательно разыскиваемыми преступниками.
Так что в день города все равны, и недаром – должны же существовать моменты, когда даже в убийствах отпадает необходимость. Хотя от кражи кошелька и украшений под шумок в огромной колонне, шагающей по городу, никто не застрахован.
Кстати, к тому моменту, как они вышли из бара, пресловутая толпа праздно разодетых людей с песнями и плясками как раз совсем недавно прошла мимо: то тут, то там возникали люди, пытавшиеся догнать основной состав, пробегавшие по мостовой, щедро усыпанной цветами, конфетами и прочей яркой ерундой.
Недолго любовавшись на все это безобразие, молодые люди свернули в ближайший же переулок – идти им предстояло явно не по одной из главных улиц.

Пожалуй, самое время объяснить, почему же «они» и кому «им». Практически три года Фаро находился в Италии. Естественно, был полностью оторван от всех своих прежних связей, а намеренно обзаводиться новыми было не самой лучшей идеей. Сказать честно, большинство встреч Рибейро с другими людьми просто-напросто заканчивалось их смертью…
Однако если в первый год своего пребывания в Палермо он даже не подозревал ни о существовании Розалии, ни о том, что происходит в городе в день ее почитания, то ко второму году проигнорировать столь пышный праздник не удалось – хотя в обоих случаях он даже и не думал праздновать.
А вот год назад на горизонте замаячила… Да чего уж там, нос к носу столкнулась с ним фигура, перевернувшая все его представления о приятном времяпровождении с ног на голову.
Справа от него собственной персоной шагал Эйд Фаррадей, прославленный в этих краях под кличкой «Ястреб». Его походка нисколько не пострадала от выпитого в баре виски – а разве могло быть по-другому? Рибейро еще не скоро узнает, кому из них двоих удастся перепить другого, и кто способен с первого раза сбить самую дальнюю мишень или разрезать больше препятствий с одного замаха на следующее утро… но, пожалуй, вернемся к повествованию.
С сим субъектом Фаро столкнула не иначе, как судьба… и быстро смоталась, свернув удочки, дрянь такая. В течение последнего года жизни на Сицилии дороги мечника так или иначе пересекались с ирландцем.  Началось все с того памятного задания… Затем следовали случайные столкновения в «грязных» местечках, где обычно можно встретить свободных наемников вроде них двоих, а впоследствии и вовсе заранее запланированные встречи. Хотя последних все еще было меньшинство.
Но что мешало двум знакомым (конечно, они не знали друг о друге ничего, кроме того, на что были в действительностью способны, но для таких, как они, и это было непозволительной роскошью) собраться вместе и посидеть немного в хорошем баре с отличной выпивкой, импортируемой прямиком из их родных стран?
И «продолжить в другом месте». Сегодня эта мысль впервые посетила их, и явно читалась во взглядах, которыми они обменялись, когда поняли, что помещение чересчур забито уже порядком пьяными гражданскими. Эйд предложил переметнуться к себе – португалец не возражал. Не то, чтобы были причины не хотеть видеть чужих у себя в берлоге, но и причин отказываться и тащить знакомого к себе тоже не находилось.
Купив пару бутылочек спиртного прямо в баре, дабы не заморачиваться потом – все-таки выходной день, мало какие магазины еще работали – они неторопливо двигались в сторону квартиры, которую снимал Фаррадей.
Пока было время, стоило прикинуть, какими путями добираться домой… Ночевать в гостях, да еще в таких, как-то не входило в планы Рибейро. Вряд ли он напьется до такого состояния, что будет не в состоянии волочь ноги (а это нереально потому, что меру он знает, объем алкоголя в пакете не способен вывести его из кондиции, да и качество выпивки на высоте, что также является показателем), впрочем и Ястреб не был похож на примерного хозяина, чья совесть не позволит выпустить приятеля скитаться одному по ночному городу.
И не такие уж они и приятели, в конце концов.
Но изредка выпивать вместе было на удивление приятно. Может, дело было в их общем не самом лицеприятном деле, или в неоднозначном прошлом, или способностях, считаемых многими воистину чудовищными. Черт знает, они оба не принадлежали к той категории людей, которым привязанность к другому человеку нужна как воздух...
Но, наверное, именно это и притягивало их друг к другу. Подобная самодостаточность в наши дни встречалась все реже и реже - но по-прежнему находились люди, способные оценить ее в полной мере.

Итак, они направлялись к жилищу Эйда.

0

3

«Эйд любит праздники» - такое мнение наверняка сложится у любого постороннего человека, который знает о жизни Фаррадея ровно столько, сколько тот сам показывает.  В праздники его часто можно поймать в баре, там, где он в своем лучшем или не самом лучшем расположении духа пристает к малознакомым компаниям, а подвыпившим людям в праздник как-то все равно с кем пить, если им кажется, что от нового знакомого исходит доброжелательность.
В общем, да Эйд любил праздники: люди были менее осторожными, девушки более благосклонными, а что еще может являться залогом хорошему времяпрепровождению? И вовсе это не значит, что праздник этот лично его хоть чуть-чуть трогал. Просто поддаться атмосфере, действительно приятно, разве нет?
Этот День Святой Розалии отличался от предыдущих. Еще никогда Эйд не отмечал этот праздник в компании действительно хорошего знакомого. В раннем детстве мать водила его на парады, по красиво украшенным улицам, словно бы он был совершенно обычным ребенком, потом он шлялся по этим же улицам с местной дворовой шпаной, стыдно вспомнить, чем занимались милые дети, пользуясь беспечностью граждан, а вот достигнув уже определенных высот в своей профессии большую часть любых празднеств он проводил сперва в компании каких-нибудь малознакомых людей, которые были, в общем-то, рады любому, а особенно такому веселому и непринужденному «рубаха-парню», каким он им казался, а оставшуюся часть с какой-нибудь приглянувшейся девушкой.  Вот такой вот стандартный план.
План, который изрядно надоел. Хотя о чем это мы, разве вторая часть данного плана может надоесть? Если это так, то для Эйда это практически означает, что он умер. Хотя не будем говорить о нем как о заложнике такого рода удовольствий, просто импотенция действительно штука весьма и весьма неприятная для любого мужчины.
Сегодня положение вещей изменилось. Это знаете… это как праздновать что-то с коллегой, которого способен уважать. Фаро умел то, чего самому Эйду было совершенно не дано, впрочем, как и Фаро не было дано то, что было дано Эйду. Они были настолько полярны внутренне, внешне и по способностям, что было вообще удивительно, как они могли общаться в принципе. Но они даже неплохо ладили. С учетом того, что у Рибейро было достаточно терпения терпеть ирландца, а в его случае это было самым главным фактором.
И вот сейчас… вот представьте себе современный мир, обычного, среднестатистического работника офиса, как это… «менеджера самого среднего звена», который в пятницу идет пить в ближайший бар с коллегами. В чем, в сущности, разница? Ну, кроме того, что мы не в современном мире?  Они не менеджеры среднего звена, даже близко нет, и для того чтобы им вместе встретиться и выпить в баре, более того, отправиться продолжать банкет в домашних условиях нужен повод несколько более весомый нежели просто «пятница».
Да и напиться до такого состояния, чтобы кому-то из них пришлось в лучших традициях тащить другого на себе никто из них, простите за тавтологию, был просто не в состоянии. Так что легкая походка, предвкушение чего-то хорошего, что обычно бывает в праздники, и отличное настроение было пока что в комплекте вместе с Хоуком.
Собственно поэтому-то он и позвал своего товарища по несчастью, да и в общем неплохого уже знакомого к себе домой. Обычно он не любил показывать свое жилище и это вовсе не паранойя, а профессиональная этика. Город был переполнен беспечностью и весельем, пожалуй, даже больше чем обычно в этот день. Вдыхать наполненный праздником воздух было поистине наслаждением. Особенно на немного нетрезвую голову, хотя со стороны мало кто скажет, что он поддался настроению и выпил, ибо, что у него, что у его спутника осанка и походка не выдавали даже маленькой нетрезвости. Да на португальца вообще можно смотреть как на пример здорового образа жизни, если не знать где он только что был. На армейскую выправку это никак не повлияло.
То там, то тут пробегали симпатичные горожанки, сегодня не щуравшиеся провести время на улице даже поздно вечером. Каждая из них в честь праздника старалась нарядиться, привлечь к себе внимание. И они привлекали, черт возьми, итальянки зачастую очень красивы.
Так бы Эйд и ловил боковым зрением их пестрые юбки, если бы одной вот такой вот стайке девушек не приспичило буквально врезаться прямо в них. То, что для леди непростительно, для обычной девушки довольно привычно. Впрочем, леди, празднества без экипажей не посещают. А значит эти милейшие хохочущие создания того и добивались, хоть и дико извинялись в настоящий момент времени. Впрочем, он в силу большой любви к себе и справедливой оценки своего приятеля мог их понять. Они были молоды, и да, они были хороши собой, что девушками, которым порой приходилось иметь дело с не такими уж приятными даже просто телом, не говоря уже об остальном, типами, весьма ценилось.
Фаррадей умел быстро ориентироваться по ситуации и в силу своего легкого нрава считал не лишним извлечь из данного положения массу удовольствия. А заигрывания с женщинами были для него удовольствием.
Матушка считала, что во всем виноваты несколько прожитых лет во Франции, так это или нет, не известно, да и есть ли разница? Ему просто нравилось вот так вот как сейчас залихватски улыбаться, что-то в свое оправдание щебечущим молодым кокеткам.

0

4

Не успели они отойти от бара хотя бы на квартал, как тут же оказались в водовороте бьющего в нос парфюма, разноцветных пышных юбок, зазывающих хихиканий и длинных развевающихся волос.
Фаро не знал, стоит уважать или, наоборот, презирать женщин за то, что по одному взгляду на них в большинстве случаев сразу становится понятно – стоит перед тобой порядочная леди, или девушка, доступная, как вода во время дождя – но в данный момент это лишь помогло избежать ненужных формальностей. В первом случае в столкновении виноваты были бы они, и, черт знает, перед кем пришлось бы извиняться, но сейчас они имели полное право спокойно миновать пытающихся весьма неоднозначно зафлиртовать с ними девиц. Было видно, как они устали от своей обычной работы, обычных клиентов и обычных денег, было даже почти видно желание просто получить удовольствие от секса с привлекательным молодым человеком, а также то, сколько усилий они готовы приложить, чтобы все-таки увлечь приятелей за собой, ну или увлечься за ними. Так что то, как скоро удастся уйти от столь решительно настроенных «бабочек» сейчас целиком и полностью зависит от них самих.
Стараясь никого не задеть, что непременно дало бы ненужный намек на влечение, Рибейро начал обходить каждую из куртизанок, так прекрасно выглядящих по случаю праздника. Оценить внешний вид он вполне мог, но вот отдать ему должное – увы, нет. Наемника уже достаточно долгое время по-настоящему притягивали лишь активные интересные юноши. Он не видел в женских объятиях ничего, что смогло бы его удовлетворить, и не собирался в ближайшее время проводить повторные поиски.
Но, естественно, не имел никакого права говорить за других – а роль этих самых «других» сейчас весьма успешно выполнял довольно улыбающийся стрелок.
И если Эйд останется в этой толпе еще хотя бы полминуты, он рискует получить всех этих девушек сразу, причем, совершенно бесплатно.
Так что у мечника был почти благородный порыв – спасти знакомого от участи быть всерьез затраханным до смерти. Хотя, существовали и еще порывы, но уже куда менее красивые. Распивать недавно купленный первосортный алкоголь в одиночку – недопустимое извращение, плюс, коли уж Фаррадей заикнулся про свое жилище, значит, португалец туда попадет. Сегодня. И, желательно, без отряда ищущих эротических приключений дамочек.
Наконец, миновав вроде бы немногочисленную, но такую цепкую, почти как паутина, группку, он повернулся к ней лицом. Глаза сразу выцепили рыжую макушку, на уровень выше остальных голов.
Ну, и как мне вытащить тебя оттуда, Ястреб?
Сам он просто решил проигнорировать их, всех сразу, однако о намерениях напарника ему не было известно. Хотя… не так уж сложно догадаться о том, как поведет себя в такой ситуации нормальный парень.
В последнее время ему «везло» как раз на нормальных парней. И это даже если не брать в расчет то, что сегодня вечером в его планы входила лишь выпивка!
-Эйд. Если ты рассчитываешь поменять планы, я могу оставить вам бренди.
Он в оргиях участвовать не собирается. Не в таких.

0

5

Конечно же, в голову ирландца уже успел влететь целый рой мыслей не совсем пристойного содержания, хоть он и не был сторонником массовых оргий, просто несколько особо симпатичных мордашек в этой толпе создавали нужное настроение. Есть только одно но. Выбрать только самую понравившуюся мордашку из этой толпы помешают все остальные. Но! Из всего можно выкрутиться, если захотеть.
Другой вопрос, а хочется ли? С одной стороны грех, конечно, отказываться, но с другой стороны у него были другие планы, и на этот праздник у него всегда был немного другой взгляд. День святой Розалии для каждого жителя Палермо был чем-то совершенно индивидуальным, но все пили, веселились и развлекались, это факт. В детстве он проводил этот день с матерью, почти как нормальный ребенок. Теперь же он старался проводить этот день с людьми, которых он знает хотя бы больше чем двое суток.
Эйд обратил внимание на своего приятеля только тогда, когда решил, что уделил всем достаточно внимания, чтобы показаться невежливым и надо сказать увиденное его несколько озадачило. Оказывается, Фаро явно задействовав немалые способности убийцы к уклонению, мастерски прошел сквозь эту стайку прелестниц, словно нож сквозь масло. Фаррадей еле удержался, чтобы не присвистнуть. А ведь многие из них смотрели с особым вожделением именно на него. И, по крайней мере, одна из них была просто чертовски красива. Уже в который раз подивившись то ли самообладанию то ли верности обещанию своего знакомого он все же окончательно решил, что сегодня не день для подобных развлечений.
Фаро был бы не Фаро, если бы предельно ясно не высказал собственное отношение к сложившейся ситуации. Хотя может он подобным образом пытался помочь ему выкрутиться? Черт его разберешь.
-Эйд. Если ты рассчитываешь поменять планы, я могу оставить вам бренди.
Ага, ты как хочешь, а я как знаю, называется. Да приятель, ты просто гений прямолинейности.
Эйд не любил своим поведением обижать девушек, пусть это были даже и просто "бабочки". Им их кусок хлеба доставался дорого. А он не был настолько ханжой, чтобы смешивать их с грязью. Да и кто он такой чтобы их судить? Есть люди, да их просто подавляющее большинство, кто скажет, что он еще хуже.
Так и есть, в общем-то.
Однако он был бы не он, если бы не позволил себе немного поддразнить Рибейро.
Хоук снова повернулся к ожидающим его ответа девушкам и заразительно улыбнулся.
- Боюсь, мой опечаленный одним досаднейшим обстоятельством друг, сегодня планировал залить свое горе в бренди, а я как настоящий джентльмен не могу оставить друга в беде, согласны?
Все еще обезоруживающе улыбаясь, Эйд, подражая "настоящему джентльмену" раскланялся перед разочарованными девушками, снимая перед ними не существующую шляпу. Убедившись, что на некоторое время противник не опасен, стрелок ужом проскользнул мимо прелестниц в сторону португальца, и пока не нашлось решительных, кто обязательно через пару секунд попробует уговорить их остаться, отвернулся и пошел в сторону своего дома в намерении испариться из их поля зрения как можно быстрее. Эйд знал, что его приятель последует за ним.
- Удивительный ты человек Фаро. Как на тебя смотрела та кареглазая блондинка! А она была в той компании одной из самых красивых, если не самая.
Да, он и сам планировал отказаться от идеи продолжить этот вечер с девушками, но это не мешало ему развлечься тем, что со свойственным, пожалуй, только ему задором во взгляде, послать в сторону Рибейро несколько острых подколов.

0

6

Каким бы легкомысленным Эйд не старался выглядеть, основную суть он всегда улавливал подозрительно быстро. Вот и сейчас, правильно истолковав, к чему клонит португалец, он не только вышел из сетей еще не осознавших, что их конкретно продинамили, девиц, но даже обогнал напарника, продолжая указывать дальнейшую дорогу к своему дому.
О том, что подобный исход отчасти зависел от собственной недвусмысленной фразы, Рибейро как-то не задумывался. Мечник хоть и старался избегать в своей речи туманностей, но ни в коем случае никого ни к чему не принуждал. Иначе он бы просто схватил Фаррадея за локоть и увел подальше отсюда, неважно в какую сторону. Потом бы как-нибудь разобрались, оба не первый год в Палермо, не заблудились бы.
Как бы то ни было, но разочарованные вздохи-ахи все же остались позади. Что было немного странным, ведь Эйд имел стопроцентный шанс на весьма жаркое завершение дня со стороны прелестниц, да и на лице его не было той непроницаемой недоступности, что буквально окутала всю фигуру Рибейро. Впрочем, мотивы – не самое главное, куда важнее, что в итоге ирландец (несмотря на ужаснейший соблазн) поддержал Фаро. И, похоже, им, как и планировалось всего пять минут назад, все-таки удастся спокойно посидеть вдвоем, медленно потягивая любимые виски и бренди, и поговорить о чем-нибудь, без всех этих праздных, словно живущих в другом мире, обычных горожан. И уж точно не подвергаться больше внезапным нападкам любвеобильных «бабочек», с которыми Ястреб даже умудрился нормально попрощаться, придумав что-то в оправдание их уходу.
И как его только на всех хватает…
Португалец тоже мог что-нибудь сказать дамочкам. Вот только зачем? Он раскаивается? Нет. Он хочет дать намек на то, что «если бы не обстоятельства, мы бы с вами~бла-бла-бла»? Ни в коем случае. Ему банально нечего им сказать.
Также ему не хотелось бы ничего говорить парню, с которым он только что поравнялся, но, похоже, этот разговор точно придется довести до конца…
-Удивительный ты человек Фаро. Как на тебя смотрела та кареглазая блондинка! А она была в той компании одной из самых красивых, если не самая.
На что Рибейро смог лишь смерить спутника с головы до ног одним из своих ничего, в общем-то, не значащих взглядов.
Ну, вот как объяснить, что какой-то «кареглазой блондинке» он предпочел бы… допустим, одного рыжего с золотистыми глазами?
Но нет, у каждой прямолинейности свои границы. Фаро не испытывал никаких комплексов по поводу своей ориентации, наоборот, в армии в свое время к нему едва ли не сами приходили, и ему было откровенно плевать, что могут по этому поводу сказать другие, однако окружающие окружающим рознь. И если Эйд будет иметь взгляд на подобные вещи, полярно отличный от взгляда мечника, встретятся ли они когда-нибудь еще, соберутся ли выпить вот так вот просто?
Черт, что ни говори, а ведь он, похоже, неслабо привязался к сему субъекту.
Что ж, со своими мыслями можно разобраться и в другой раз, а восклицание собеседника требовало ответа прямо сейчас.
-Да? – он действительно не заострил на этом особого внимания, так что особо противиться  смысла не было, плюс, у стрелка явно вкус на такие вещи получше будет, - Вполне возможно. Однако не чувствую разочарования от того, что не заметил ее, - юноша отвел глаза и оглядел улицу, по которой они двигались прямо сейчас, - Это ты сейчас мне завидуешь или тебе девушку жалко?

0

7

Когда Эйд почувствовал себя в относительной безопасности, он тут же замедлил шаг. Наслаждения от прогулки уже практически не ощущалось, но и смысла спешить не было абсолютно никакого. Благо идти было тоже не особо далеко, ирландец ничего не делал вопреки своей лени, поэтому, когда мог себе это позволить предпочитал, чтобы место отдыха было недалеко от места проживания. Есть, конечно, опасность примелькаться, но с его регулярностью посещения таких мест просто по желанию, этого можно не опасаться. Обычно все было сугубо по работе.
Палермо он знал, как собственных пять пальцев, сказывалось бурное прошлое, когда он пацаном облазал чуть ли не каждый сантиметр этого города, поэтому дорогу не высматривал, в домах не путался, а просто шел в нужном направлении.
Ответ Фаро его не удивил. Ну, для этого человека такой ответ, пожалуй, был даже предсказуем. Эйд ничего не знал об армейской муштре и надо сказать был этому рад, однако его смутные об этом представления давали ему полет для фантазии. Эта же фантазия подсказывала ему, что после армии люди начинают делиться на две категории: те, кто излишне интересуются девушками и те, кто девушками вообще перестает интересоваться, либо интересуются ими только во время острой потребности в сексуальной разрядке. Плюс всем известные исключения подтверждающие правило. После этого становится понятно, к какой категории по своей классификации Эйд относил своего приятеля?
Хм… впрочем ладно, не будем о плохом.
- Это ты сейчас мне завидуешь или тебе девушку жалко?
А вот это вот было уже интересно.  Язвящий Фаро вообще явление редкое и по личному мнению Фаррадея – забавное. На такое его мало кто мог спровоцировать и стрелок даже с некоей с гордостью понимал, что входит в число этих людей. Только вот он никак не мог до конца разобраться, то ли это было признаком особого расположения к его персоне, то ли наоборот… Хотя нет. С теми, кто ему совершенно неприятен мечник даже есть за один стол не сядет. Ну, если только по заданию будет необходимо.
- Твои качества как любовника мне не известны, поэтому не спешу жалеть девушку раньше времени, - Хоук озорно улыбнулся и посмотрел в сторону своего собеседника в надежде поймать его взгляд. По глазам всегда было читать приятнее всего, хотя с выдержкой португальца подобные «чтения» превращались в настоящие турниры по решению сложнейших головоломок. И это только раззадоривало еще сильнее. – Завидовать тоже нечему, ибо лично мне больше всего приглянулась стоящая в стороне сероглазая брюнетка. Она была самой… интересной. Так что это я сейчас выясняю твои вкусовые пристрастия.
Эйд хмыкнул и оставшееся расстояние до своего дома преодолел, чуть ли не скачками. Так же быстро он открыл никогда не запираемую дверь, открывающую вид на лестницу, ведущую к нескольку десятков квартир расположившихся в этом здании. Стандартное не самое дорогое жилье в Палермо. Ну не коттедж ему снимать право слово. Хорошо хоть не комнатушка в доходном доме и то радость. Его поспешность и быструю, но четкую речь можно расценить по-разному, но он не то чтобы он боялся реакции на свои слова, просто предпочитал дать некоторое время на переосмысление его речи со скидкой на свою безмозглость. Говорить что попало, а потом огребать за это было его своеобразным хобби.

0

8

Ввести Фаро в ступор было не то, чтобы нереально, но своеобразный талант требовался точно. Он мог словам удивиться, мог их подолгу переваривать, мог даже переспросить, но вот чтобы в голове появилось сразу несколько, в чем-то даже противоречащих друг другу мыслей…
А вот Ястреб смог. Одной-единственной своей фразой:
-Твои качества как любовника мне не известны, поэтому не спешу жалеть девушку раньше времени.
Было странно. Настолько, что португалец даже замедлил шаг. Эйд протянул это таким тоном, что начиналось казаться, будто при знакомстве каждый человек обязан предоставить целый список рецензий от всех своих предыдущих любовников. И это если не брать во внимание то, что стрелок в принципе не мог оценить Рибейро в данном плане. Ну, в принципе-то как раз мог, но вот если думать головой Фаррадея – что ему дадут слухи от каких-то случайных, абсолютно неизвестных ему девушек, особенно если этих девушек никогда и не было, но он обо всем этом может только догадываться?
Хотя нет, стоп. Первое и самое основное правило Фаро в общении со своим напарником – никогда не позволять себе думать его головой. Это не только востребует всех запасов логики, сообразительности, интуиции и фееричности (которая, к слову, не каждому дана), но еще и может оказаться делом крайне заразным. И, возможно, даже неизлечимым.
Стоит пожалеть если не себя, то хотя бы их заказчиков, которым придется иметь дело уже с двумя Эйдами.
Вот как размножаются Эйды…
Хвала небесам, они уже дошли до нужного дома, и Фаррадей вышел к двери первым, что позволило мечнику приложить ладонь к лицу в бессилии перед собственной дедукцией. Он быстро справился с эмоциями, и уже по дороге к самой квартире смог дать, как ему казалось, устраивающий Ястреба ответ.
-Полагаю, что пока не возникнет необходимости, не имеет и смысла знать.
Расплывчато, зато правда. Отбросим в сторону вкусы Фаро, стрелку абсолютно незачем иметь хотя бы минимальное представление о подкованности своего собеседника в делах любовных. Помнится, он никогда никого не просил искать ему партнера на ночь. И о предпочтениях своих он предпочитал молчать. Но это в то же время и было его основной ошибкой, ведь Эйд не любил подолгу о чем-то не знать.
Ну, сильно захочет – получит требуемое в полной мере. А пока стоило отвлечься хотя бы на место обитания ирландца, это было поистине достойным зрелищем.
Любой мог бы подумать, что в комнатах кого-то подобного будет либо навалено слишком много мебели, либо она будет практически отсутствовать – здесь же всего было ровно столько, сколько нужно: всего было в достатке, при этом и оставалось достаточно свободного места, и по каждому из предметов было видно, что его регулярно используют. Не обошлось и без некой захламленности, но то был именно хлам, а не мусор: старые, очень старые и даже относительно недавно созданные (хотя, казалось бы, кое-кто полностью перешел на профессию стрелка…) вещицы, в основном небольшие, и, увы, все ворованные. Или, как там говорилось? Взятые в займы.
Эдакий бессрочный заем – вполне в духе Фаррадея.
Здесь было много чего занятного, но отдельное внимание стоит уделить полкам с книгами. Большинство из них были весьма интересными, а порой и вовсе попадались редкие редкости даже по меркам ценителей. Что, однако, все равно не удивительно. Эйд мог не любить подолгу читать, но иметь что-нибудь труднодоступное всегда приятно щекотало его гордость.
Сейчас они находились в чем-то среднем между столовой и гостиной, дверь дальше по коридору должна была вести в спальню; возможно, за ней есть еще комнаты, но навряд ли наемнику требуется столько личного пространства. В общем и целом, впечатление пока складывалось приятное. Здесь живут в полной мере этого слова, что не может не создавать определенную атмосферу уюта, даже с учетом тех факторов, что хозяин квартиры – одинокий, часто пропадающий по «долгу службы» (порой сразу на несколько суток) молодой парень. Могло быть и хуже - куда хуже - особенно если знать Эйда в той степени, в которой он любит себя всем представлять.
Так что Фаро остался доволен, настолько, что даже на время отодвинул их все еще продолжающийся разговор на задний план.
Подойдя к столу и, поставив пакет на деревянную поверхность, он достал оттуда бутылки, надеясь, что Ястреб сам сообразит необходимую тару. Пока же можно было расслабиться, сняв жилетку и повесив ее на спинку ближайшего стула, и даже слегка потянуться, размяв согнутые на протяжении всего пути в одном и том же положении руки.
-Кстати о той, которая тебе «больше приглянулась» - надеюсь, ты запомнил ее лицо. Не сегодня, так в другой день, не думаю, что она куда-нибудь исчезнет.
Он и сам не знал, почему надеялся на такую чушь. И надеялся ли? Или это были просто слова вежливости? Черт разберет, но, по крайней мере, он пытался предостеречь себя от всевозможных причитаний на тему «Ну всее, ты таки испортил мне праздник!». Даже если Фаррадей на самом деле будет сожалеть не так уж и сильно, в подобных словах себе может и не отказать. А мусолить подобное хотелось бы меньше всего… В худшем случае, отбросив эту тему, стрелок захочет продолжит вторую - касательно выяснений пристрастий Фаро.
Что же, чему суждено быть, того не миновать

0

9

Дома хорошо. Это было его большой проблемой как убийцы - он слишком обживался, делал свое место проживания слишком... своим. Множество всяких вещей, что-то смастеренное собственными руками, редкие издания книг, некоторые из которых он даже считал интересными, и даже черно-белая фотография, где он стоял рядом с сидящей на стуле матерью и улыбался в объектив. Они ходили к фотографу  незадолго до ее смерти, хотя на бумаге не отразилось ни намека на болезненность женщины. Фото стояло на полках с книгами, разбавляя собой унылое зрелище сборища пыльных фолиантов.
Ничего не поделаешь, эта женщина была достойна того, чтобы о ней всегда помнили.
-Полагаю, что пока не возникнет необходимости, не имеет и смысла знать.
Поняв, что бить сегодня не будут, Эйд расслабился и приступил к обязательной для каждого гостеприимного хозяина части. Он принялся изображать бурную деятельность. Для начала сбросил пиджак и повесил его на вешалку у входа, потом пошел снимать со спинок стульев развешанные там ранее и благополучно там забытые вещи и даже направился к закрытому серванту, где у него стояла посуда. Оной было в его холостяцкой берлоге не так уж много, но, на двоих вполне себе хватит.
- Ммм… хитрый, - протянул стрелок пытаясь найти подходящую и желательно более или менее одинаковую тару, пока что все сводилось к стаканам, и те надо было споласкивать, благо Палермо относился к крупным городам и водопровод уже был. – Необходимость может возникнуть?
Риторический вопрос, ибо в нормальных условиях вероятность возникновения такой необходимости практически равна нулю. Ну правда, зачем ему знать уровень сексуальных возможностей своего друга? По сути незачем, только если ради удовлетворения собственного любопытства. Но Эйд никогда не причислял себя к нормальным людям, поэтому нормальные условия к нему не относились. И на интерес это собственно тоже никак не влияло.
Наконец выудив и сполоснув стаканы, которые его полностью устраивали, он поставил их на стол рядом с недавно очутившейся там же выпивкой. Он уже приступал к отвинчиванию крышки с бутылки неплохого ирландского виски, как вдруг услышал довольно неожиданный вопрос:
-Кстати о той, которая тебе «больше приглянулась» - надеюсь, ты запомнил ее лицо. Не сегодня, так в другой день, не думаю, что она куда-нибудь исчезнет.
Фаррадей не мог не улыбнуться, тому, что друг выказывает хоть какой-то интерес к общению с ним. Чем такой человек как он мог заинтересовать такого человека как Рибейро вопрос конечно интересный. И скорее всего даже риторический, ибо пути господни действительно неисповедимы.
Стрелок налил себе виски, надеясь на то, что мечник сам распорядится своим бренди, потому что в его доме царило самообслуживание. Запомнил ли он ее лицо? Да он даже не приглядывался. В тот момент она показалась ему самым достойным вариантом из предложенного для себя, только и всего. Ни больше, ни меньше. Эйд старался не запоминать лиц, потому что если грешить хорошей памятью на лица можно заболеть кучей неприемлемых для его профессии болезней. Привязанностью, а там глядишь, и жертвы сниться начнут.
И так снятся в особо плохие ночи.
- Надо будет, она понравится мне снова. Я вообще человек непритязательный, сегодня мне нравилась эта, завтра, я предпочту ту твою блондинку. Внешняя красота многогранна, - Хоук поднес стакан к губам и отпил немного. Интересно, когда он в последний раз вот так вот пил с кем-то, кто ему неплохо знаком? Видимо очень давно, последний раз на его памяти был еще тогда, когда он только-только начинал употреблять алкоголь. То есть еще пацаном совсем, когда еще со шпаной водился, а потом с уличными бандами. Сейчас многие из них величают себя «мафией», семьями. Нуну. Впрочем, он не собирался портить себе вечер общественными думами. – Ну, рас со мной все ясно, расскажи и о себе. Кто привлекает твой взор, если не блондинки? Брюнетки, шатенки, рыжие?
Небольшая уловка. Немного рассказать о себе и собеседнику вроде как должно быть неудобно не ответить любезностью на любезность. Правда с некоторыми типами людей не срабатывает.

0

10

Не прошло и десяти минут с тех пор, как они оказались в квартире, а любому только что зашедшему сюда человеку может легко показаться, будто они сидят так уже несколько часов подряд.
Действительно, они очень быстро устроились так, как было максимально удобно каждому из них; причем, если Эйду тут в принципе всегда было удобно, его же жилище, то Фаро, как выражаются на улицах, «словил настрой». Сочетание из хорошего расположения духа, приглянувшейся ему обстановки в комнате, неугомонного стрелка в качестве собеседника, а также немаловажной во всей этой картине бутылке настоящего португальского бренди – вот, что на самом деле нужно для того, чтобы Рибейро уселся на первый попавшийся стул, плеснул в предложенный Ястребом стакан немного спиртного и, на какое-то время отодвинув на задний план все свои проблемы, почувствовал себя по-настоящему расслабленным.
-Ммм… хитрый.
-Разве? – вполне серьезно переспросил мечник, пожав плечами, - Я всего лишь озвучил всем известный факт. Если не собираешься совершать чего-то – к чему забивать себе голову подробностями этого «чего-то»? – пробежавшись глазами по фигуре Фаррадея, португалец медленно отпил из стакана, немного подержав бренди во рту, позволяя вкусу распространиться. Такого, как Эйд, подобные объяснения ни на грош не устроят… - Конечно, твоему «знать, потому что хочется знать» все по колено, тут даже я не стану  спорить. Но и ты должен понимать, что какая-то информация уже по своему существу абсолютно бессмысленна. Например, нам не интересно прошлое наших объектов. Нам оно просто ни к чему.
Да уж, прозвучало весьма фригидно. Сравнить сексуальный опыт с убийствами…
-Необходимость может возникнуть? – совсем спокойным, скорее даже отстраненным голосом поинтересовался ирландец. От его речи Фаро едва слышно хмыкнул, приподняв уголки губ.
-Если ты в будущем решишь меня кому-нибудь из «симпатичных блондинок» посоветовать – то, несомненно.
Но это было заранее невозможно, не такие уж они и близкие друзья, чтобы забивать друг другу девушек. На тех, кто придется Эйду по душе, он и сам глаз положит, а тем, кому повезет меньше, просто скажет пару своих фирменных джентльменских фразочек. И все будет улажено, как будто ничего и не было.
А вот Фаро было бы очень удобно посылать некоторых особо настойчивых леди к рыжему прохвосту… Но тут и рекомендации не нужно – уж он-то явно сможет им дать то, что им нужно. Теоретически (а когда-то давно и практически) и Рибейро может. Но не хочет. А главнее желания в таких делах ничего нет, так что тут и разговора никакого нет.
Однако стоило лишь напомнить самому Фаррадею о насущном, как он ответил неожиданной для себя фразой.
-Надо будет, она понравится мне снова. Я вообще человек непритязательный, сегодня мне нравилась эта, завтра, я предпочту ту твою блондинку. Внешняя красота многогранна.
«Твоя блондинка» покоробило слух. А в остальном хоть цитируй.
-Внешняя? Что же тогда скажешь о внутренней? Также многогранна? Или не так уж важна для пары часов удовольствия?
Ему начинал нравиться этот разговор. Перед ним сидит яркий пример молодого здорового парня, которому «сегодня эта, завтра та», и это норма. Сам же мечник только в некоторых особенных случаях мог переспать с первым встречным – снять напряжение, выместить злость, или (что реже всего) просто убить время. В остальном же он предпочитал смаковать весь процесс, начиная с самых первых легких ласк, а для этого партнером должен быть человек, чем-то его зацепивший.
А юноши – это не девицы, у которых волосы распусти, грудь оголи, попой повиляй, и делов-то. Впрочем, ладно, попу трогать не будем. Но во всем остальном: юноша должен чем-то выделяться, причем, далеко не тем, что в той или иной степени есть у всех остальных. Какой-то искоркой… Так сразу и не объяснишь, даже в мыслях четкой системы не построишь.
-Ну, рас со мной все ясно, расскажи и о себе. Кто привлекает твой взор, если не блондинки? Брюнетки, шатенки, рыжие?
Ничего с тобой не ясно…
Сдержав внутренний вздох по поводу оставшегося чувства неопределенности, он откинулся на стуле и поднял лицо к потолку. Как неосторожно Ястреб затронул то, что он только что признал на данный момент необъяснимым…
-Меня надо привлечь чем-то большим, чем определенный цвет волос или глаз, красиво расположенными родинками или завлекающим распутным взглядом. Лучшие любовники, на мой взгляд, свою сексуальность держат при себе. Это не значит, что меня не может привлечь красивое лицо или телосложение, или что такие люди обязательно должны выглядеть как-то ненормально, отталкивающе. Просто есть такие, кто умеет искусно сочетать сексуальность с чувством собственного достоинства. И не предлагать ее, а делиться. Как-то так.

0

11

Разговор начинал приобретать  неожиданный оборот, более того довольно пикантный и оттого наиболее интересный для Эйда. Вообще подвыпивший Фаро оказался существом на редкость забавным. Обычно молчаливого его начинало развозить на обсуждение различных философских тем. Эйд прекрасно знал, что на него алкоголь действовал несколько иначе. Уровень самосохранения падал до неведомых ранее низин. Он говорил и делал такое, от чего в трезвом состоянии предпочел бы воздержаться, и оставалось уповать лишь на здоровый пофигизм собеседника. Если он оставался в живых после пьянки, это уже приравнивалось к здоровому пофигизму.
Глубокий философский смысл в его словах искал бы только тот, кому это действительно нужно, а не потому что он там вроде как был.
- Но и ты должен понимать, что какая-то информация уже по своему существу абсолютно бессмысленна. Например, нам не интересно прошлое наших объектов. Нам оно просто ни к чему.
Рибейро просто мастер потрясающих аналогий, ничего не скажешь. Более не возбуждающего ответа он еще не слышал. Особенно от человека подвыпившего. Нет ну, правда, сравнить себя с жертвой себя же? Кошмар какой, даже извращениями попахивает. 
Свое негодование Фаррадей выразил взглядом и возмущенно-негодующим глотком виски.
- Нет, ну знаешь. Если рассматривать с вопрос с этой точки зрения, то допускаешь мысль, что мы можем взять заказы друг на друга… Ты меня убьешь и мне не нужно будет беспокоиться о том, что я знал о тебе больше чем нужно.
Ирландец не изменяя себя лучезарно улыбнулся и взъерошил свои и без того непослушные волосы. Думал ли он что Фаро сильнее его? Возможно. Они оба профессионалы своего дела и Эйд прекрасно знал о своей слабости в ближнем бою.  Если португалец все правильно спланирует, а он сможет, это не подвергалось сомнению, то тогда он хочет, не хочет, а труп. Шанс нанести противнику повреждения, возможно, даже серьезные у него все же оставался, но вот когда в дело вступают профессионалы, практически всегда решало то, кто на кого заказ взял. Лично Эйд рисковать настолько, чтобы брать заказ на Фаро, не собирался.  Пусть его убивает кто-то другой.
-Если ты в будущем решишь меня кому-нибудь из «симпатичных блондинок» посоветовать – то, несомненно.
- Вот и я говорю, не может. Просто да, в моем лексиконе, таки есть такое словосочетание как «праздное любопытство»
А вот  мы и добрались к той самой части, которая показалась Хоуку наиболее глубокомысленной. Он, безусловно, не собирался отвечать на это в том же русле, что ему отвечал его приятель, но вообще-то тема достойная размышлений:
-Внешняя? Что же тогда скажешь о внутренней? Также многогранна? Или не так уж важна для пары часов удовольствия?
Внутренняя красота? Внутренняя красота – невероятная редкость. Скорее всего, многогранностью обладает внутреннее уродство.  Вот взять его. Со стороны вроде вполне обычный парень, этакая рубаха, распахивающая душу каждому, ровно на то время, что они проведут вместе. Хороший, веселый, умеющий угождать девушкам, немного нарывающийся своими остротами, но все же создающий впечатление совершенно безобидного и приятного в обращении. Черта с два. Наемник, без особых моральных устоев, политических ориентировок, принципов в конце то концов.  Его можно обвинить в чем угодно, в воровстве, в убийстве, в разврате. Его случайному партнеру вовсе не обязательно постигать все грани его внутреннего уродства. И наоборот. Да, внешней привлекательности на короткие сроки достаточно.
Но он не сказал всего этого, как всегда скрыв все размышления за маловразумительными смешками.
- Заглядывая человеку вовнутрь можно увидеть то, что отобьет все желание. В коротких связях это нежелательно, как считаешь?
Только было Эйд решил, что, мол все, на этот раз он получит характеристику хоть какую-нибудь, все же у большинства мужчин были свои любимые типажи, но не тут-то было. Нет, «хоть какую-нибудь» характеристику он, конечно, получил, но расплывчатости ее не было предела.
Слегка затуманенный мозг честно пытался вникнуть во всю глубину мысли мечника, но видно ему и трезвому было не дано. Суть он уловил, но эта суть формировалась лишь в одну не совсем приличную фразу – хер поймешь, что ему заразе надо.
Поэтому в комнате повисла довольно продолжительная пауза. Сценическая он бы даже сказал, Эйд настолько погрузился в попытки познания чувственного восприятия Фаро, что даже на время забыл отпивать из своего стакана, а потом будто бы очнувшись, подорвался и вновь оживившимся взглядом посмотрел на своего сегодняшнего собутыльника.
- Pardon, mon amour, - стрелок стряхивал с себя наваждение всеми правдами и неправдами, поэтому даже провокационно заскрипев стулом, он придвинулся ближе к португальцу, зачем правда непонятно, но его почему-то сильно заинтересовало его лицо и взгляд в мельчайших подробностях. – Завис.
Вот ведь человек… кто бы мог подумать, что у него в голове такое.
- Эй, ты часом не романтик?

0

12

Фаро перегнул палку? Да, наверное. Эйд не был заинтересован в глубокомысленных рассуждениях или расплывчатых речах. Ему следовало ответить просто и со вкусом: «Что поделать, люблю низеньких брюнеток с коротким каре».
И все, тема была бы исчерпана. Как и многие другие темы, которые приходилось обсуждать этим двум ранее. И в этом-то и есть весь Фаро – сказать, как отрезать. Можно было даже с непробиваемым лицом заявить, что, да, девушки не возбуждают. С чего бы ему пускаться в пространственные объяснения?
Бренди.
Надо меньше пить бренди.
В любом случае, передумывать собственные слова было уже поздно. Тем более что Рибейро от своего мнения отказываться не собирался.
Обдумавший монолог товарища стрелок негодующе отхлебнул из своего стакана.
-Нет, ну знаешь. Если рассматривать с вопрос с этой точки зрения, то допускаешь мысль, что мы можем взять заказы друг на друга… Ты меня убьешь и мне не нужно будет беспокоиться о том, что я знал о тебе больше чем нужно.
Вот что странно – когда Фаро говорил, он даже не думал проводить параллелей между собой и Ястребом. Абстракция и все такое.
Он чуть нахмурился, услышав такое предположение. Ему убить Эйда? Хм… Это не было так уж невозможно. Наверняка у каждого из них уже есть по толпе недоброжелателей за плечами, плюс, они на одном уровне (пусть и с разными умениями), и посылать за Фаррадеем кого-то, слабее португальского мечника, нет смысла. И vice versa. Да, придется попотеть: первому, чтобы остаться на нужном расстоянии, а второму, наоборот, сократить дистанцию до минимума.
Придется попотеть, но в их схватке один точно умрет. Как минимум один.
-Допускаю, - спустя какое-то время все-таки ответил он, - Не в данном конкретном случае, но все-таки. Ты прав, если придется направить наши оружия друг против друга, нам будет все равно, кому и сколько известно. Но ты же согласен, что если бы тебе заказали меня, и мы были совершенно не знакомы, ты бы и не полез за информацией? И я так же. В убийстве это не важно, - дальше он все-таки решил раскаяться, - Отношения – это, конечно, немного другое… Но в противовес откровенным сплетникам, которым все равно, что обсуждать, лишь бы языки продолжать чесать, существуют и те, кому чужая личная информация абсолютно до лампочки.
Он остановился, задумчиво смерив взглядом опустевший стакан. Протянувшись за бутылкой, он зубами вытащил пробку и плеснул себе еще, продолжая говорить уже сквозь сомкнутые челюсти:
-О чем я вообще? А, да. Интимные сведения – бесполезная информация. Хотя бы потому, - вытащив пробку изо рта, он снова вставил ее в стеклянное горлышко, - Что мало кто реально оценивает себя. Правдоподобную характеристику можно получить только сугубо эмпирическим путем.
Оставшись полностью довольным формулировкой своих мыслей, Фаро придвинулся к столу и принялся закатывать рукава рубашки до уровня локтей – в конце концов, это тоже важно.
И дальше, как только получила развитие неосторожно затронутая португальцем тема про внутреннюю и внешнюю красоту… смешались в кучу кони, люди.
Хотя причем тут кони?
-Заглядывая человеку вовнутрь можно увидеть то, что отобьет все желание. В коротких связях это нежелательно, как считаешь?
На что мечник удовлетворенно фыркнул. Ему нечего было возразить на это. Это выбор каждого отдельного человека – отдавать предпочтения связям «на одну ночь», или же возвращаться к старым партнерам.
-Считаю, - он поднес стакан к губам и тихо добавил, - Гробовщик самодельный, внутрь людей он заглядывает.
Возможно, это прозвучит немного завистливо, но, сложись обстоятельства по-другому, Фаро тоже выбирал бы мимолетные знакомства. Но стоит только представить… Это ж сколько должно быть юношей, любящих однополый секс снизу?
С Ястребом тем временем происходило что-то странное. Видимо, переварить «откровения» Рибейро о своих взглядах на любовников оказалось не таким уж простым делом. Между ними воцарилась практически образцовая тишина, и Фаро чуть сощурился, пытаясь понять, что именно с ирландцем не так. Обычно на все, что он хоть сколько-нибудь не понимал, он спокойно махал рукой и тут же забывал об этом.
Кавалериец отставил стакан с алкоголем, и вгляделся в подтянутую фигуру сидевшего напротив стрелка. Можно было подумать, что он просто заснул – прямо так, с прямой спиной и открытыми глазами. И тем ожидаемее был момент, когда он неожиданно встряхнулся, словно очнувшись от дремоты.
Неожиданным было то, что он начал творить после.
Перегнувшись через столешницу, он потянулся вперед и остановился перед самым лицом Фаро.
–Pardon, mon amour. Завис, - внимательные янтарные глаза как будто прожигали, - Эй, ты часом не романтик?
Рибейро замер. Тряхнул головой, снова замер.
Что это вообще было? Он – романтик?
Ну да, затачивающий до смертельной остроты сталь шпаги романтик. Мечтающий о чистой и светлой любви в своем пропитанном кровью и жестокостью мире.
Он явно вкладывал какой-то другой смысл в свою речь… Его слова звучали настолько безнадежно, что его с легкостью можно было принять за сентиментального мальчика?
Немаловажный фактор фееричности Эйда испарился, как будто бы его и не было.
Неровное дыхание, которое он ловил на своих губах, отдавало терпкостью виски. Рыжие волосы в беспорядке спадавшие на лоб, практически касались его собственной кожи. Неподдельный интерес Ястреба открыто читался в заинтригованном вопрошающем взгляде.
Ответа хочет, понимаешь ли.
Не без труда Фаро прокрутил в голове ту самую свою фразу. Вспомнил, какие чувства в нее вкладывал. «Привлечь чем-то большим», «лучшие любовники», «сексуальность держат при себе» - просто красивого внешнего вида для Рибейро действительно было недостаточно. Ведь если приглянувшийся ему парень – натурал, что он может с этим поделать?
Вот и приходится изначально искать кого-то, кто не просто будет симпатичным, но и имеющим в душе то самое, склонное к однополым отношениям, что мечник и пытался завуалировать всеми этими словами.
Это Эйд Фаррадей ожидает услышать?
Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Он приподнял правую руку и, подушечками пальцев пробежавшись по щеке стрелка, завел ее назад, оставляя на вечно взлохмаченном затылке. Подавшись к напарнику и удалив разделяющие их сантиметры, Фаро чуть наклонил голову вправо, с напором проведя языком по губам ирландца, требуя приоткрыть их. Не почувствовав никакого сопротивления, он медленно, растягивая секунды, проник языком внутрь, настойчиво вовлекая Фаррадея в глубокий долгий поцелуй. Привкусы бренди и виски образовали сбивающую с ума смесь, и это только больше будоражило кровь, заставляя дыхание быть более частым и шумным, и...
Однако достаточно. Неохотно, но уверенно отстранившись назад, он слизнул ставшую почти хмельной слюну и многозначительно кашлянул.
-Понимаешь, Эйд? Одной внешней многогранности недостаточно.

0

13

Ни один карнавал не мог произвести такого фейерверка, который сейчас взорвался в голове Эйда. Все слова, сказанные до этого не только отошли на второй план - забылись! Стерлись навсегда без надежды на восстановление.
Хотя если самому себе признаться, фейерверк этот запоздал ровно на одну мысль:
Ммм... а он обалденно целуется!
Но нет стоп. О чем это он, то бишь? Ах да, он только что целовался с Фаро. Далеко не самое худшее, что могло случиться в его жизни надо заметить! И как водится, в пьяную голову умные мысли отказывались приходить сразу. Они как водится приходили опосля. А пока что, он просто широко распахнув глаза, пялился куда-то в основание шеи брюнета. Более того, он крепко вцепился рукой в рубашку португальца, нещадно сминая ее на груди и до треска натягивая пуговицы. Случилось это подсознательно, во время поцелуя, но хватка у стрелка была мертвая, как будто бы он боялся упустить из ладони любимые кольт. Заодно этот его неосознанный жест не давал незадачливому мечнику путей к отступлению. Ну, просто совсем никаких если только он не собирался топать домой в рваной рубашке.
Хочешь, не хочешь, а надо было ждать пока Эйд придет в себя.
А сам Фаррадей и врагу бы не пожелал переваривать одновременно столько мыслей сколько он переваривал в данный момент сам.
Будем реалистами, девственником он не был с какой стороны не погляди. И опыт с мужчинами у него был хоть и не всегда удачный, но был. Так что сказать, что он переживал шок от того, что его приятель оказался гомосексуалистом было нельзя.
Его терзания были совершенно другого характера. Он не знал, как же реагировать на этот выпад. Лучше уклонился, парировать или сделать ответный выпад? Отчего Фаро решил так поступить с ним? Чтобы наглядно продемонстрировать, что его лучше не трогать или же что он действительно был бы не против заняться с ним сексом? Или то и другое?
Нет. Совершеннейший бред. Рибейро может считать его окончательным и бесповоротным натуралом, к тому же Эйд вовсе не худощавый подросток, чтобы суметь возбудить мужчину. Хотя всякое бывает и он в этом убеждался на собственной шкуре.
До этого широко распахнутые от алкоголя и легкого возбуждения, ставшие практически желтыми глаза, сузились. Ирландец на мгновение перевел взгляд выше, снова встречаясь глазами с мечником, всего на секунду, а потом он вновь подался вперед, наклонился так, чтобы достать до пытавшегося, словно бы сбежать от него мужчины, ткнутся носом куда-то под подбородок, нашел чуть выступающую артерию и провел по ней языком влажную дорожку вниз, так, чтобы можно было прижаться губами туда, где начиналась чуть выступающая ключица.
Маленькая месть за такие игры с ним. Если Фаро предпочитает мальчиков - прекрасно! Мог бы и сказать, уж кто-кто, а он бы не осудил. У него, кто переспал с парнем, когда ему только вот-вот должно было исполниться четырнадцать, не было права осуждать кого-либо за его сексуальные предпочтения. Он все в этой жизни делал из интереса. Правда потом, после первого же ранения он узнал, что шрамы "портят товарный вид", хотя вроде как товаром он никогда и не был, просто парень, с которым он эксперементировал в этом плане видимо, имел свой взгляд на его будущее. Как бы то ни было, Эйд был не из тех, кто так легко переходит в категорию товара, поэтому не испытывая никаких угрызений совести перестал навещать этого товарища при первом же проявлении тем недовольства.
Из такого же интереса он сам попробовал переспать с парнем, будучи в позиции актива, не заметил особой разницы с сексом с женщиной, поэтому, как и полагается, решил для однодневных связей использовать то, что проще дается в руки. Хотя желающим парням, тоже не отказывал, если таковые находились.
Последний раз он спал с мужчиной, будучи в позиции боттома, года три назад, и то, из мазохистского побуждения вспомнить какие при этом ощущения. Ощущения и правда были мазохистские, партнер попался не очень. Впрочем, Эйд не сильно обиделся, ибо у него на этого извращенца был заказ, ибо он умудрился совратить сынишку какой-то важной шишки. Удивительно как ему это удалось, потому что его самого-то совратить не составило совершенно никакого труда даже ему с его нетоварным видом. Красивый был мужик, но бестолковый, спал с кем попало, за что и поплатился.
Так что как мы видим, права осуждать у него не было никакого. Его одинаково возбуждали как мужчины, так и женщины, а это куда более непристойно, чем отдавать предпочтение кому-то одному.
Фаррадей не осуждал. Он просто не любил, когда его путают. Он ведь прекрасно знал, что давно не в том возрасте и не в той форме, чтобы быть интересным мужчине в этом плане. А тогда, три года назад была особая ситуация, когда человеку практически все равно, с кем спать.
Так что сейчас его путали, на что он ответил настоящей провокацией, оставив на ключице цепочку легкий поцелуев вновь подался выше к уху, все еще тесно прижимаясь щекой к шее мечника.
- Не давай мне ложных надежд, Фаро, - слегка охрипшим голосом прошептал ирландец.  - Я ведь могу подумать, что ты действительно меня хочешь.
А рассуждения о красоте пусть катятся к дьяволу.

0

14

Наверное, праздник окончен.
В первый раз подобная мысль посетила голову Фаро в тот самый момент, когда он дотронулся до стрелка, но тогда дороги назад уже не было. А вот сейчас, похоже, была пора собирать удочки. Португалец даже успел нашарить взглядом снятую и отложенную в сторону жилетку.
А чего ему стоит ожидать? Никто не спорил, Эйд вполне был способен скрыть растерянность за каким-нибудь энергичным возгласом и забить на произошедшее, но и то – обсуждение поступка мечника явно затянулось бы до утра. Совсем закрывать глаза на такое даже в его стиль не вписывалось, пусть его редкая фееричность и позволяла ему нормально реагировать на внезапные приставания со стороны таких, как Рибейро.
Мог быть и другой сценарий – и то, что сейчас получит развитие именно он, до Фаро дошло, когда он попытался встать со стула, но почувствовал руку, крепко сжимающую рубашку на его груди.
Стало быть, ему врежут. Это тоже было ожидаемо – тебя ни с того, ни с сего целует знакомый мужчина, которого ты даже не рассматривал с сексуальной точки зрения, какой будет твоя реакция? Нет, как раз Фаррадей рассматривать мог. Но все только в шутку: у него вообще большинство умных мыслей неизменно перетекало во что-то среднее между фарсом и иронией.
Почти незаметно вздохнув,  мечник смерил кулак, мнущий ткань его одежды, и поднял глаза к лицу Эйда. Он не был намерен уклоняться, вырываться или атаковать первым, что было бы совсем уж глупо. Нет, ему скорее даже нужен был хорошией освежающий удар, который выбил бы все собственнические мысли насчет Ястреба из его головы, по крайней мере, на сегодня. Он еще не настолько пьян, чтобы завалить напарника и удовлетвориться его обществом, не интересуясь его мнением, но, увы, уже и не настолько трезв, чтобы сдерживать себя.
Так что, пока есть возможность собрать мысли в привычный организованный порядок, надо ей пользоваться. Автоматически сжались челюсти, прижавшийся к небу язык всколыхнул во рту вкус губ стрелка, и, наверное, во взгляде Фаро отразилась не совсем та решительность получить по заслугам, на которую от настроился совсем недавно.
Однако ирландцу, похоже, было не до того. Терпкое виски в его глазах словно имело едва ли меньше градусов, чем аналогичный напиток на столе.
Ожидавший ответной реакции меньше всего остального португалец чуть вздрогнул, почувствовав язык на своей коже. Он внимательно следил за действиями Эйда и пытался понять – когда его приятель успел опьянеть до такой степени, чтобы открыто развратничать с мужчиной, после недавних весьма ярких обсуждений преимуществ девушек?
Это невероятно возбуждало. Определенно тип Рибейро, с какой стороны ни посмотри – почему-то ему всегда особенно везло именно с би. С удовольствием проявляющими инициативу, знающим толк в сексе, но в тоже время добровольно отдающимся в руки кавалериста. Мало на что способные, тонко стонущие от каждого прикосновения мальчуганы не особо доставляли, учитывая склонность Фаро к долгим обоюдным ласкам; хотя, будем честными, и среди пацанов находились настоящие бомбы… но речь сейчас не о них.
Речь о наглом Фаррадее, чей едва срывающийся шепот прямо в ухо игнорировать не было абсолютно никаких сил. И уж, тем более, желания.
Левая ладонь занялась рукой, словно сросшейся с рубашкой, а правая, наоборот, потянулась к телу стрелка, правда, не с тем намерением, чтобы схватить покрепче. Пальцы расправили складки на ребрах, поднялись выше и, нащупав сосок, несильно, чтобы лишь намекнуть, сжали его. Фаро повернул голову и, уткнувшись носом в висок Ястреба, с шумом втянул воздух, позволяя ему еще больше закружить себе разум.
Губы спустились на скулу, и уже через несколько минут там начинал темнеть засос.
-Ты здесь единственный, кто подает надежды, - угрюмо прошептал в ответ он, окончательно убедившись, что самостоятельно теперь ему уже точно не остановиться.
Стол между ними начинал чертовски раздражать.

0

15

Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша…
Удивительно, каким образом в его голове еще умудрялись проскальзывать хоть какие-то мысли, это риторический вопрос на самом-то деле. Каким бы он не был пьяным, но он был уже слишком большим мальчиком, чтобы вообще ни о чем не думать. Хотя мысли и не особо внятные, но не суть же, правда? Но в остальном ведь действительно происходящее можно счесть за сумасшествие, помешательство, произошедшее на почве количества выпитого. И вполне может быть, что на утро это и будет оправданием в первую очередь перед самим собой. Эйд всегда был импульсивен, но то, что ему вздумалось творить сейчас, не укладывалось даже в его больной голове. Точнее укладывать пока что отлично, но вот противоречило логике точно, так что только займется утро и это перестанет в его голове укладываться.
А пока что было лень думать о том, что он сейчас близок к тому, чтобы переспать, Бог с ним, что с мужчиной, с этим мы уже разобрались, но с собственным напарником по многим заказам, которому потом еще долго в глаза смотреть. О том, чтобы прерывать общение с Фаро по такому поводу ему в голову не приходило и не придет.
Мысли в его голове были куда более приземленными, и куда ближе по времени к происходящему прямо сейчас. Например, его интересовало, если сейчас прерваться на то, чтобы перебраться в спальню, не испортится ли момент, также его волновало, что стол его после такого перерыва явно не устраивает. Будем реалистами – неудобно, с другой стороны можно при особом желании и потерпеть, но зачем?
Пока его мозг интуитивно искал решение всем насущных проблемам, тело двигалось соответственно моменту и опыту. Пальцы, ранее крепко вцепившиеся в рубашку португальца и им же мягко разжатые, теперь зарылись в смольно черные волосы. Вторая рука пока что покоилась на столешнице, как говорится про запас или же пока он просто не придумал ей адекватного в таких условиях занятия.
- Ты тут единственный, кто подает надежды.
Губы самопроизвольно растянулись в довольной улыбке. Сейчас он был словно кот объевшийся сливок. Он сделал свой ход и Рибейро взял карты. Это приносило куда больше удовольствия, чем можно было бы подумать. Хотя с другой стороны, он как всегда немного не подумал  о том, на что они играли. Если в работе он еще старался быть внимательным, то вот в жизни как раз таки его и настигали постоянные приключения и всегда на одну и ту же всем известную точку.
Подаю надежды, значит? Можно подумать до этого момента кто-то на что-то надеялся.
Едва слышно фыркнув, он аккуратно оттянул мечника за волосы и, подавшись вперед поцеловал. На этот раз сам. В его поцелуе не было особого напора, сносящей голову страсти, глубокий, неторопливый поцелуй человека, который знает, что делает. Фаррадей постарался вложить в него не столько темперамент, сколько уверенность того, кто точно уверен в том, что он-то ни в чем не ошибся.
- Надежды? Никаких надежд, это реальность, mon amour~ - прошептал он, отрываясь от губ Фаро.
Стол уже изрядно впивался углом в солнечное сплетение, он не заметил, когда желание придвинуться еще ближе привело его в такое неудобное положение. Как ни крути, а надо было куда-то двигаться, и испортится от этого момент или нет, напрямую зависит от его теперешних действий.
Куда уж тянуть, раз уж мы уже все решили, верно?
Эйд мягко отстранился и плавно, но быстро поднялся с места, тут же вставая рядом со стулом мечника, и легонько потянул его на себя за неизвестно в какой момент перехваченную руку.

0

16

Движения Эйда были уверенными и вполне осознанными – а вот Фаро до сих пор не верилось, что все, что происходит сейчас, не порождение алкогольного бреда, а самая настоящая (пусть и немного нетрезвая) реальность.
Но он уже возбудился, партнер всем своим поведением не иначе, как поддерживал его, следовательно, был ли резон передумывать? В конце концов, пускай праздник будет и у них. Ну, или только у него – кто знает, как дела с этим обстоят у ирландца? Хотя нет, скромность не к лицу солдату. От Фаро никогда не уходили недовольные, и сегодняшнему вечеру не суждено быть исключением.
Руки Фаррадея манили в спальню, и мечник не видел причин настаивать на чем-то другом – быстрый трах на столе сейчас был не в его интересах. Эйд, пожалуй, был едва ли не единственным, с кем он поначалу достаточно долго (а для убийц это приличное количество времени, поверьте) общался, а потом внезапно перешел на что-то большее.
Хотел ли он этого раньше? О чем думал, когда смотрел на эту кожу, эти волосы, следил за этими губами, наблюдал за направлением этих глаз? Было ли это постепенным привыканием? Чтобы сейчас взглянуть на весь образ стрелка совершенно по-новому?
Он ведь даже не задумывался, каков рыжий наглец в постели… Впрочем, он даже представить себя не мог, сидящим где-нибудь у окошка и размышляющим о прелестях какого-нибудь парня. Прелестями других он предпочитал наслаждаться в непосредственной близости от них.
Двери комнаты, предназначенной для сна и других, куда более интересных вещей, распахнулись, весьма приветливо, даже пикантно скрипнув. Ястреб шел перед ним, спиной вперед, и руки его скользили по телу напарника, освобождая того от рубашки, а во взгляде по-прежнему читался немного пьяный интерес и некоторая эйфория от всего происходящего.
Да Фаро и сам чувствовал то же самое. Его невероятно подстегивало это ощущение абсурдности и неопределенности от того, как быстро, по сути-то, они перешли к такому повороту событий, и что он все больше и больше заводится от одной только мысли о том, что ему предстоит провести столько времени наедине с тем, с кем куда привычнее было выпивать, разговаривать, ходить на задания, убивать, в конце концов.
Вот они достигли непосредственно кровати, и всякие рассуждения автоматически ушли куда-то на задворки сознания. Легкое движение – и ирландец опустился на матрас, сохраняя при этом сидячее положение. Приблизившись еще, Рибейро наклонился над стрелком, подняв на кровать согнутую правую ногу, и коленом упершись в промежность парня. Решив не церемониться и с его рубашкой – поскольку собственная уже была оставлена где-то на полу по дороге сюда – он пустил руки расстегивать пуговицы, а сам занялся губами Эйда.
Ему казалось, он мог это делать сколько угодно раз – целовать его, впиваясь все сильнее и сильнее, сплетать и расплетать языки, страстно и, в тоже время, с наслаждением пробуя новый для него вкус. Пока еще новый.
Пальцы, поглаживая уже голое тело, наткнулись на шрам под ключицей – Фаро не помнил, знал ли он о нем раньше, но теперь-то уж точно ничего не мешало исследовать каждый сантиметр тела партнера. После щекочущего прикосновения подушечками, португалец немного изогнулся и провел языком по неровной поверхности кожи, изредка останавливаясь и целуя – он знал это по себе – наиболее чувствительные ее участки.
-Это так похоже на тебя, - оторвавшись от своего занятия, неподобающе ровным (а он по-другому вообще умел?) для ситуации голосом проговорил Рибейро, - Наверняка с этой отметкой связана какая-нибудь очередная фееричная история?
Да уж. По нормальному следовало бы спросить, в первый ли раз это у Эйда, нужно ли ему время подготовиться, какую позицию он предпочитает…
Но сегодня определенно хотелось чего-нибудь ненормального.

0

17

Вообще, если по-хорошему, то Эйду следовало бы побеспокоиться хоть немного на тему того, как давно у него был секс с мужчиной. На собственном многострадальном опыте, а точнее на собственной многострадальной заднице, он знал, что для подобного рода развлечений, подобного рода отношения должны присутствовать в жизни с регулярностью в один-два раза в неделю. Чтобы ни в чем себе не отказывать, как он и любил это делать. Но видимо одной попой на два базара все же получалось не очень.
Однако Фаррадей с присущей себе и количеству выпитого беззаботностью решил, что осчастливит этой новостью Фаро, как-нибудь при случае. Ну, он, конечно, надеялся, что случай выдастся сегодня. А в данный момент он пока что самозабвенно целовался с мечником и ненароком пошире раздвинул ноги. Стеснительностью он никогда особо не страдал, а чужая нога, она как бы намекает.
Хотя прошла всего-то пара минут с момента принятия ими решения провести сегодняшнюю ночь вместе, он уже решил для себя, что не пожалеет. Эйд обожал целоваться. Вот так вот, на равных, когда нет ведущего и нет ведомого. Когда тебя целуют - отвечать, проявлять инициативу, когда целуешь сам - чтобы тебе отвечали. Надо заметить, когда ты актив, по мнению стрелка тут у девушек было преимущество. Парни снизу почему-то становились этакими цветочками «я все стерплю, и все приму». Говорят, девушки из приличных английских семей воспитываются по тому же принципу. Но он не имел дела с такими девушками. А вот для таких игр во властного деспота ему требовалось особое настроение, которого почему-то приходило раз в пятилетку. Он понятия не имел, что в этом плане нравилось Фаро, но отвечал на все ласки и поцелуи так же как ему хотелось бы, чтобы отвечали ему.
Если уж делать что-то то делать это хорошо. А уж сексом надо заниматься так, чтобы уж точно не ты, не твой партнер не остались недовольными.
Поэтому когда пришел момент слегка откинуться назад опираясь на одну руку и чуть отклонить голову, подставляя шею, дабы португальцу было удобнее, он сделал это без промедления и не дожидаясь намеков.
За всем за этим он и забыл о некоторых несовершенствах своего тела. Хотя уж кто-кто а Рибейро наверняка должен был ожидать, что тело убийцы идеальным быть не может, так что к чему волноваться? Самому ему шраму у любовников совершенно не мешали, но мало ли какие у людей могут быть комплексы? Свой собственный шрам под ключицей он отнес в разряд крайне непривлекательных, крупнокалиберный огнестрел все-таки как ни крути крупнокалиберный огнестрел, поэтому старался обычно не привлекать к нему внимания. Многие замечали, что он у него имеется только на утро.
А вот мечник, похоже, ни грамма неудобства не испытывал, что и доказал на деле. От неожиданности Эйд вздрогнул и резко выдохнул весь запас воздуха в легких, тем самым завуалировав не совсем пока еще уместный стон. Кожа там действительно была чувствительна до чертиков, настолько, что по позвонкам словно бы проходил электрический разряд.
Рука до этого спокойно обнимавшая партнера за плечи пришла в движение. Слегка скользнув по линии плеч и шейным позвонкам, пальцы уже совершенно по-хозяйски вцепились в короткие волосы.
-Это так похоже на тебя. Наверняка с этой отметкой связана какая-нибудь очередная фееричная история?
Пальцы только что до боли сжимавшие шевелюру португальца расслабились и начали просто перебирать пряди, приятно щекоча, а иногда будто бы невзначай смещаясь и касаясь чувствительной кожи за ушами.
Фаррадей снова повернул голову к Фаро. Его глаза в полумраке комнаты казались совершенно шальными, а улыбку на слегка припухших от поцелуев губах можно было бы даже принять за развратную.
- Ну, у вас вояк и выдержка, - хрипловато усмехнулся ирландец поражаясь спокойствию своего партнера, сам он был уже изрядно на взводе, хотя и сам любил прелюдии. – Действительно хочешь знать? Дело десятилетней давности и самое фееричное было потом, когда я чуть не сел на опиум и потерял товарный вид.
Ну и что ты сейчас подумаешь обо мне, mon amour?
Так и подмывало задать этот ехидный провокационный вопрос. Правду рассказывать и ночи не хватит, так что если все пройдет без эксцессов это он как-нибудь потом. А из этого короткого откровения можно сделать массу как верных, так и неверных выводов. Его слова словно дразнилка для ребенка и он это понимал.
Оставалось уповать на свою руку, склоняющую Рибейро все ниже, на хмельные головы обоих и на свой хрипловатый голос, который как он знал, весьма маняще действует в таких ситуациях. 

0


Вы здесь » KHR. Primo Guardian » флэшбеки; » Куда дует ветер в голове?(с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC